Музыкальная индустрия в эпоху ИИ: авторское право, культура и защита живых артистов

ИИ-треки занимают места в топах российских стримингов, крупные лейблы (например, Zion Music) заключают контракты с ИИ-артистами, а международные корпорации, такие как Warner Music, подписывают соглашения с разработчиками об использовании музыки для обучения нейросетей. Какие риски для музыкальной индустрии создаёт рост ИИ-контента и как его регулировать? В дискуссии ИМИ эксперты обсудили, как нейросети влияют на продвижение живых артистов, авторское право и культуру в целом.

В беседе участвовали: Арсений Козымаев, Дмитрий Коннов, Миша Рэнт, Александр Гудков и Денис Глазин. Модератор беседы — редактор ИМИ Дарья Бычковская.

Арсений Козымаев

директор по контенту и партнёрствам «Яндекс Музыки»

Дмитрий Коннов

исполнительный директор Zvonko Digital и управляющий партнёр Zvonko Group

Миша Рэнт

музыкант и автор блога про ИИ-музыку

Александр Гудков

юрист по авторским правам 

Денис Глазин

глава A&R в лейбле S&P Digital 

Что считать ИИ-музыкой

Миша Рэнт: ИИ-музыкой надо считать в первую очередь то, что целиком сгенерировано с помощью нейросети. Во вторую очередь — треки, где артисты поют дуэтом с нейросетью, поверх трека со сгенерированным вокалом и аранжировкой. 

Дискуссионный случай — когда музыкант сам создаёт аранжировку для сгенерированного голоса. Так часто поступают электронные музыканты. Такие произведения можно назвать не ИИ-контентом в чистом виде, а скорее контентом, созданным с помощью нейросети. 

И последний уровень — когда с помощью нейросети музыкант создаёт семплы или бэки для оригинального произведения. Нейросеть здесь выступает в качестве инструмента, то есть это уже не ИИ-музыка.

Денис Глазин: В Ableton, FL Studio, Logic Pro уже полтора года как встроены ИИ-плагины. Многие продюсеры сводят и мастерят через нейросети, генерируют поверх авторского инструментала уникальный вокал и полностью его перерабатывают. В умелых руках это потрясающий инструмент. Но трек, целиком сгенерированный в Udio или Suno с их водяным знаком, — это совсем другое.

Нужно ли маркировать ИИ-треки

Миша Рэнт: Судя по комментариям в сети, сейчас многим людям важно авторство. Всё больше людей узнают про возможности нейросетей, понимают, как с их помощью делают треки, и не видят в них ценности. 

Я считаю, что, если артист полностью сгенерировал музыку или голос, это нужно указывать. Маркировка ИИ-треков важна, чтобы слушатели могли потреблять контент осознанно и выбирать, кого слушать и поддерживать лайками — человека или нейросеть.

Если артист использовал нейросеть в качестве вспомогательного инструмента, такие треки не стоит маркировать.

Арсений Козымаев: Когда мы обсуждаем, что называть ИИ, а что — нет, наверное, важно спросить себя: а для чего мы хотим так называть какой-то контент? Для маркировки или для выплат?

Если для маркировки, то нужно понимать, что спектр, где можно использовать генеративные сети достаточно широк: только текст, вокал, инструментал, всё сразу, один куплет или несколько. Маркировать всё одинаково просто невозможно.

И другой вопрос: зачем нужна маркировка? Любая маркировка контента — это сигнал для слушателей о чувствительных темах, например, о содержании ненормативной лексики в треке. Мы считаем, что именно содержание контента влияет на безопасность и комфорт слушателей,  а не технологии, с помощью которых он создан. Поэтому в Яндекс Музыке есть правила размещения контента.

Если говорить о выплатах, представьте такую ситуацию. Поэт сделал в генеративных сетях трек на собственные стихи. Если называть такой трек ИИ, чтобы не платить авторское вознаграждение, я уверен, что поэт точно будет против.

Дмитрий Коннов: Музыкальная индустрия долго убеждала слушателей оплачивать подписку на стриминговые сервисы и объясняла, что любой композитор, автор слов или исполнитель затрачивает интеллектуальные и финансовые усилия на написание музыки и что труд должен оплачиваться. Маркировка ИИ-контента будет демотивировать людей подписываться: массовая публика считает, что всё, что связано с ИИ, должно быть бесплатно.

Александр Гудков: Маркировка ИИ-треков неизбежна, и она станет обязательной довольно скоро. В Евросоюзе уже существуют законы, предусматривающие маркировку. Местные площадки и те, кто работает с пользователями из ЕС, будут подстраиваться под эти нормы. 

Apple Music начинает запрашивать у дистрибьюторов маркировку, связанную с ИИ, — пока в добровольном порядке, но в будущем она станет обязательной. Там есть градация использования ИИ: например, был ли сгенерирован голос или отдельные элементы аранжировки. 

18 марта 2026 года, вскоре после дискуссии ИМИ, Минцифры России опубликовало для общественного обсуждения законопроект «Об основах госрегулирования сфер применения технологий искусственного интеллекта». Документ закрепляет правила разработки и использования ИИ в России — в том числе маркировку сгенерированного контента. Вместе с экспертами ИМИ разобрался, как новые нормы повлияют на музыкальную индустрию и авторское право — в случае, если законопроект примут в текущей редакции.

Как ИИ-треки попадают в чарты и влияют на продвижение живых музыкантов

Арсений Козымаев: Стриминги дают возможность каждому артисту заявить о себе и своём творчестве, но в конечном счёте именно пользовательское внимание помогает треку жить и пробиваться в чарты. Если трек нравится слушателям — он попадает в рекомендации, если нет — значит, трек не интересен аудитории. И это правило едино для всех — неважно, с помощью каких инструментов создаётся трек. При этом в Яндекс Музыке есть антифрод-механики, которые помогают предотвращать накрутки и обеспечивать честную конкуренцию между треками.

Если ты сделаешь ИИ-трек, который понравится 30 миллионам слушателей Яндекс Музыки, ты взломаешь не алгоритмы «Моей волны» — ты взломаешь хитмейкерство. 

Денис Глазин: Один из важнейших способов продвижения музыки в России — это чарты, алгоритмы и редакционная поддержка стриминговых сервисов. Российские платформы не разграничивают ИИ-контент и музыку живых артистов. Этот путь приведёт к тому, что на музыкальных премиях будут выступать только СДП и автор «Вороны».

Сейчас время «темщиков». Год назад я встречался с одним таким в месяц, сейчас у меня — по три встречи в день. Приходят организованными командами: собрали ферму, хотят заработать

Для ИИ-креатора сгенерировать за неделю 100–200 треков и создать в Higgsfieldпо 100–200 сниппетов для TikTok к каждому — не проблема. Дальше работает логика A/B-тестирования: десятки пробных Reels, анализ конверсии, итеративная оптимизация до идеально алгоритмически работающего контента. Живой артист так сделать физически не может. У «Сыпь, гармоника» — более 50 версий, четыре заходили в топ-100.

Зимой 2026 года в топ-15 Яндекс Музыки было шесть ИИ-треков. Рынок уже показывает, что слушателям всё равно, кто автор — человек или нейросеть. И именно поэтому ответственность лежит на индустрии, а не на аудитории.

Дмитрий Коннов: Стриминги могут создать отдельный тариф для пользователей, которые хотят слушать только живых артистов и не хотят, чтобы им попадались ИИ-треки. А базовый тариф оставить для тех, кому всё равно.

Мне кажется, что в какой-то момент будет два чарта. Один — для живых артистов, а в другом будут «Сыпь, гармоника» и прочая ИИ-музыка.

Как ИИ повлияет на музыкальную культуру

Арсений Козымаев: Думаю, главное понимать, что ИИ — это ещё один инструмент, как когда-то появившийся автотюн. ИИ может помочь артисту быстрее найти мелодию, поэкспериментировать с аранжировками, преодолеть творческий ступор. Мы видим множество примеров, как технологии помогают популярным артистам и продюсерам в творчестве.

Миша Рэнт:  ИИ создаёт качественную по форме музыку, оптимизированную для алгоритмов. Проблема в том, что её слишком много и она однообразна. 
С точки зрения культуры это не приведёт ни к чему хорошему. 

Мы будем вариться в ИИ-слопе, и у нас будет всё больше «Ворон» и всё меньше условных «Бондов с кнопкой». Мальчик Илья бросит музыкальную школу, потому что одноклассник на перемене за 5 минут будет клепать успешные альбомы в Suno и посмеиваться над его страданиями над гитарой и попытками самому чего-то добиться. 

Денис Глазин: ИИ генерирует контент, но нового не создаёт — всё базируется на том, что уже было. Живые артисты тоже чаще переосмысляют старое, давайте будем честны. Но разница принципиальна: человек может создать музыку из ничего, ИИ — нет. Поставь open-source-модель без обучающей выборки и попроси создать песню — музыки там не будет. Именно людям, которые изобретают музыкальное ноу-хау, будет сложнее всего пробиться.

Нам грозит культурный упадок — бесконечное пережёвывание произведённого. Но на обломках появится контркультура. Как она будет жить — подпольно в SoundCloud, на отдельных площадках без ИИ-контента, как-то ещё — открытый вопрос.

Как ИИ изменит авторское право

Александр Гудков:  Довольно часто обучение и использование ИИ — это пиратская история. Но деятельность компаний и пользователей ИИ-сервисов вскоре может стать лицензируемой.

В отдельных штатах США появляются законы об использовании голоса артиста искусственным интеллектом — например, ELVIS Act. В России пока нет отдельного правового регулирования для голоса, только общие нормы о личных благах, через которые можно защищаться с разной степенью успешности. Есть отдельные судебные кейсы, такие как спор между девушкой-диктором и Т-Банком, который использовал записи её голоса при создании сервиса для синтеза речи. С помощью этого сервиса кто-то озвучил её голосом порно-рекламу. Диктор проиграла это дело. Но в нём много нюансов, оно не касается музыки и не позволяет артистам понять, как защитить свои права.

Менеджеры лейблов и разработчики Suno постепенно заключают мировые соглашения. Согласно им Suno становится закрытой площадкой, обязуется обучаться только на лицензированном контенте и предоставлять лейблам информацию о том, как именно используется их материал.

Помимо лицензирования есть и другие спорные вопросы. Не всем очевидно, что, если трек сгенерирован полностью, на него могут не возникнуть права у пользователя, который ввёл промпт, а значит, кто-то другой тоже имеет право его продавать. Потому что чаще всего права на сгенерированные треки не принадлежат конечным пользователям нейросетей. 

Авторское право в целом базируется на том, был ли ваш творческий вклад при создании произведения. Если вы два раза введеёте один и тот же промпт, нейросеть выдаст разный результат. Промпт не равен творческому действию и не означает, что у вас возникли права на сгенерированную песню. 

Дмитрий Коннов: Монетизация музыкального контента в России основана на принципах, заимствованных из Римской конвенции. С этих позиций свободное использование музыки ИИ-сервисами является воровством, потому что любое использование коммерческой чужой собственности должно быть компенсировано. А ИИ обучался генерировать музыку на чужой собственности, которая не была лицензирована, с нарушением авторских и смежных прав. 

На Западе идёт большая дискуссия по этому вопросу. В Корее шесть организаций, представляющих музыкальную индустрию, объединились против ИИ: они не понимают, почему Psy или группа BTS не получают авторские отчисления за использование их материала. Warner Music подписала договор о стратегическом партнёрстве с Suno, и генеральный директор лейбла выпустил заявление, что ИИ — не убийца музыкальной индустрии, а новый этап. Universal Music пока продолжает судиться с Suno. 

Юридические принципы, на базе которых происходила монетизация музыки, сейчас фактически уходят в прошлое. Есть даже позиция, что до конца этого года авторские права во всём мире будут в прошлом, как пейджеры — я сам слышал подобное мнение, высказанное здесь, в Москве. Россия может полностью расстаться с представлениями о том, что такое интеллектуальная собственность, либо пытается выработать временные правила игры до того момента, пока основные мировые правообладатели не придумают новые нормы, либо выработать свои собственные правила игры. 

«Появление информации о законопроекте о суверенном ИИ явно показывает, что выбран третий путь», —  дополнил Дмитрий Коннов после дискуссии, когда был опубликован законопроект «Об основах госрегулирования сфер применения технологий искусственного интеллекта».

Арсений Козымаев: Технологии развиваются быстрее, чем законодательная база. Это нормально, похожая ситуация была со стримингами — и они в итоге не закрылись. Параллельно судебным процессам люди договариваются. CEO Warner Music после подписания соглашения заявил, что искусственный интеллект — это огромный шанс для музыкальной индустрии догнать индустрию игр, где подписка стоит в пять раз дороже. Думаю, что похожие процессы будут происходить и с Sony, и с Universal Music.

ИИ поможет музыкальной индустрии заработать больше денег. Мне нравится персональный подход Spotify, который размышляет о том, чтобы предложить  пользователю генерировать собственную версию любимого трека прямо на площадке. Автор оригинала получит вознаграждение, а пользователь — версию трека, которую хочет послушать в моменте.

Проблема в том, что генерация одного трека на самом деле стоит дорого — в том числе из-за стоимости видеокарт. Но для обычных слушателей это неочевидно. Пока компании-разработчики ИИ-сервисов захватывают рынок, они субсидируют дорогое производство. Со временем бизнес нужно будет монетизировать, субсидии прекратятся, и тогда не факт, что пользователь захочет платить полную цену за ИИ-продукт. Поэтому реализовать такую модель, как предлагает Spotify, будет сложно. 

Как защитить права живых артистов

Денис Глазин: Артист — самое маленькое звено, он бессилен. Наша миссия как индустрии — защитить артистов. Полностью сгенерированные треки с водяным знаком Suno или Udio должны быть исключены из алгоритмов редакторской поддержки и чартов.

Но есть свет в конце тоннеля: технологии выявления ИИ-контента будут идти в ногу с генеративными или опережать их. У Deezer платформа детекции уже показывает 99% success rate на треках Suno и Udio — они встраивают водяной знак. Техническая возможность разграничить контент существует прямо сейчас.

Александр Гудков: Защищать музыку артистов от незаконного использования будут лейблы, это в их интересах. Они лучше понимают рынок, и чаще всего у них есть юридические департаменты. Будут судебные кейсы, если в ближайшее время появятся ИИ-модели, которые смогут с высокой долей вероятности определять использование трека при обучении генеративной модели или создании новой ИИ-песни с её помощью.

Уже есть сервисы, которые с более чем 80% вероятностью выявляют треки, созданные в Suno. Но эти модели отвечают лишь на вопрос, использован ли ИИ в треке. Объём использования и источники заимствования с их помощью определить невозможно. 

Даже сейчас исполнитель или автор может защитить свои права, если обнаружит, что кто-то распространяет ИИ-трек, в котором использована его песня. Это обычное дело о плагиате, и аспект ИИ здесь не сильно важен.

Возможно, экономические инструменты позволят снизить доходность ИИ-треков без их пессимизации в поисковой выдаче. Например, часть роялти можно отчислять правообладателям, которые предоставили разработчикам возможность обучать нейросети на своём лицензированном контенте.

Дмитрий Коннов: Основа российского музыкального рынка — концерты. Концертные обороты в 10 раз превышают контентные. И это только те, которые проходят через систему продажи билетов. Любой артист в России — это гастролирующий персонаж. «Сыпь, гармоника» в варианте, в котором она существует в чартах, прозвучать на концерте не может — если только какая-нибудь звезда не решит выступить с этой песней в новой аранжировке.

Поэтому начинающему артисту нужно сначала собрать в социальных сетях аудиторию из 100 человек, которые будут готовы потратить своё время на его концерт. Пригласите 50 знакомых в пивной бар и сделайте так, чтобы выступление запомнилось. Вы должны быть в стриминге, но главным для вас в эпоху ИИ будет появление вашей человеческой аудитории.

Миша Рэнт: Я недавно делал обзор на ИИ-концерт в одном из российских городов. Певица просто открывала рот под сгенерированный трек. Что помешает другим проводить такие выступления и дальше?