Институт музыкальных инициативМосква+7 (967) 051–87–65
logo
@imi_liveИнститут музыкальных инициатив

«Хочется, чтобы нас воспринимали как инопланетян». Как работает режиссер главных рэп-клипов 2021 года

Фотографии: личный архив героя
журналhttps://cdn-static.i-m-i.ru/imi-static/store/uploads/article/443/image/article-1206db574a93e55713eb3634012d7385.jpg

24-летний Евгений «мамэтотолькодляфото» Семененко — один из самых востребованных клипмейкеров момента. В середине 2010-х он переехал из белорусского города Слонима в Варшаву, где сперва работал фотографом и видеографом свадеб, а чуть позже стал заниматься клипами для русских рэперов-эмигрантов: Шокка и Кизару.

В начале 2018 года Женя снял клип «Зашей» для малоизвестного на тот момент рэпера GONE.Fludd, для которого видео стало первой ступенькой к всероссийской популярности (на сегодняшний день у видео 26 миллионов просмотров). 

За последние пару лет Семененко успел выпустить две части документального фильма про русский рэп «Backstage», снять самое стильное стрит-видео 2021 года — «Cristal & МОЁТ (Remix)» (21 миллион просмотров) и даже выпустить собственные кроссовки. 

По просьбе «ИМИ.Журнала» Николай Редькин («Вписка», The Flow) пообщался с Женей о том, как перейти от съемки свадеб к рэп-клипам, найти свой стиль, научиться работать с рэп-звездами, а временный застой превратить в мотивацию.

Город Слоним, пятьдесят тысяч населения. Рассказывай, что это за место.

Чистый, красивый провинциальный город. Это Западная Беларусь. Бывали, конечно, моменты, когда раз в пару недель проходили дискотеки и после них в ближайшем пруду вылавливали трупы. Но проблема не столько даже в криминале, сколько в общей унылости. Все люди немного сонные и всем немного все равно. Хотелось уйти от этого и создавать вокруг себя прикольный, интересный мир. 

Ты снимал свадьбы, чтобы заработать на учебу в Варшаве?

Да. Свадьбы — это мой первый кэш, который дал какой-то старт. Я сам из не очень богатой семьи: у меня одна мама, и она работала на обычной работе, на госслужбе. В 11 классе я понял, что не особо хочу оставаться в Беларуси и что если я сейчас не начну зарабатывать, то застряну здесь.

Когда первый раз попал в Варшаву, случился, конечно, сильный разрыв шаблона. Приезжаю туда на автобусе, выхожу в самом центре города — и у меня открывается рот. То, что я там вижу по сравнению со Слонимом — это прямо Нью-Йорк. Другое измерение.

Ты при этом продолжал снимать свадьбы. Мотался туда-сюда первое время?

Да, раз в две недели. Я еще и скучал жестко, адаптационный период давался мне очень трудно. Изначально я поступил на факультет журналистики, но через год бросил учебу.

Потом вы с друзьями сделали ресурс для эмигрантов?

«Варшава здесь». Это и тогда, и сейчас крупнейший проект, который объединяет русскоязычное мигрантское сообщество в Польше. Мы, по сути, сформировали что-то вроде внутреннего локального рынка среди мигрантов. Через нас проходило все — раскачалось очень много вечеринок, концертов, появилась такая штука, как сфера услуг внутри мигрантов. Люди получили возможность не интегрироваться в местный социум, а коммуницировать между собой, продавать друг другу свои услуги, помогать друг другу искать жилье и работу. Мы создали для них огромную среду, такое государство в государстве.

Благодаря этому ты впервые законнектился с русскими рэперами?

Не совсем. Мой самый первый коннект с русским рэпом произошел в 2015 году, когда мой друг из Слонима подружился с «ЛСП» — они в тот момент только-только выпустили альбом «Magic City». Он собирался снимать их концерты в Питере и Москве, попросил у меня камеру, а когда я узнал зачем, предложил ему: «Бро, давай я возьму две камеры, и мы поедем вдвоем». 

В итоге получилось, что друг выиграл грин-карту, собрался в США и попал только на питерское выступление — и ответственность за видео с концертов оказалась на моих плечах. Мы тогда познакомились и начали общаться с Ромой Англичанином (участник группы «ЛСП», погибшим в 2017 году. — Прим. «ИМИ.Журнала»). Он писал мне километровые сообщения: я ему скидываю концертный видос, а он начинает разгонять, как можно его улучшить, скидывал лайвы Bring Me the Horizon как пример по атмосфере. 

Тогда я все еще снимал свадьбы. Представь: в одни выходные ты стоишь на сцене с людьми, от музыки которых ты максимально кайфуешь и передаешь эти эмоции в визуале. А потом через неделю снимаешь обычную свадьбу за 200 баксов.

У меня есть забавное фото с одной из таких свадеб. Раньше я брал на съемки монопод, и на снимке я сижу, опираясь на него головой и затянув шнурок от камеры как удавку. Максимально депрессивная фотка — если ее в ч/б загнать, это будет шедевр.

Так, со свадьбами разобрались. Но ведь и концертным оператором ты был недолго — сразу же перешел к клипам. 

Не сразу. Концерты я снимал, получается, около двух лет. Была как раз классная история, связанная с приездом Оксимирона в Варшаву в 2016 году. Оксимирон тогда  — все еще божество. Кто в то время не любил Оксимирона, у того не было сердца! И он приехал в Польшу с концертом. Его привозили очень надменные челы с синдромом вахтера — когда я предложил им снять видео с выступления Мирона, они отказали. 

Я все же пришел на концерт, меня, естественно, не пустили. Опечаленный этим фактом, я стоял и курил сигаретку у входа в клуб. Ко мне подошел владелец клуба, с которым мы были знакомы. Я рассказал ему о ситуации — и он дал мне браслет-вездеход. Я залетел с камерой, начал снимать, но уже на каком-то злом вайбе, потому что ситуация меня очевидно задела. Понял, что сделать просто концертный видос для меня будет уже недостаточно. Я добавил к нему атмосферные уличные кадры, попробовал какие-то экспериментальные фишки в плане цвета, чтобы доказать самому себе, что могу сделать круто и нестандартно. 

Помню, я раскидывал это видео вообще всем, до кого мог достучаться: «Рифмам и панчам» и так далее. Все сказали: «Неформат». Потом я отчаялся и просто кинул его в твиттер, отметив Оксимирона и его команду. Он этим же вечером его репостнул. А на тот момент репост Оксимирона запускал чьи-то карьеры. Так что минут через десять видос был везде!

После этого я какое-то время поснимал для себя, заметил, что у меня появился собственный стиль, основанный на европейской уличной эстетике. Затем собрал нарезку своих лучших работ в шоурил (пример работ видеографа. — Прим. «ИМИ.Журнала») и подумал, что будет прикольно попробовать снять клип в таком стиле кому-то из русскоязычных артистов, живущих в Европе. Написал в инстаграм Шокку (русско-немецкий рэп-артист, сейчас выступающий под псевдонимом Дима Бамберг. — Прим. «ИМИ.Журнала»).

Он почти сразу ответил. Это был период, когда даже сам факт того, что тебе отвечает какой-то артист, удивителен. Познакомились, поехал в Берлин почти без денег, сняли классную фотосессию. Я показал Диме тот шоурил, после чего он сразу же предложил снять клип. 

С какими мыслями сейчас смотришь тот первый клип?

Да круто [получилось]. Я ко всем своим клипам отношусь с пониманием того, что в каждый момент времени я выжимаю максимум. Всегда интересно отталкиваться от того, что происходит в жизни артиста в моменте, и проецировать это на лирический образ героя. Либо показывать реальную жизнь, лайфстайл, как в случае с Кизару (российский рэпер, находящийся в розыске и вследствие этого проживающий в Барселоне. — Прим. «ИМИ.Журнала»), чей клип был следующим. 

Эти клипы оправдали себя и показали довольно крутой фидбэк. На первом нашем клипе с Кизару —  «Если бы я был тобой» — сейчас лямов десять просмотров. 

Ты снимал всю дорогу эмигрантов. А первым артистом в России, с которым поработал, был GONE.Fludd — ничего же не путаю?

Да, верно.

Как ты понял, что с этим чуваком надо поработать? Или к тебе пришли и сказали: «Вот деньги, снимай?»

Ой, это тоже была очень забавная история. Меня начал прижимать военкомат в Беларуси, и я на какое-то время перестал ездить домой из Польши напрямую. Потом подумал, что можно обмануть систему и летать через Москву — у Беларуси с Россией нет пограничного контроля. Так впервые и оказался в Москве. Чтобы отбить дорогу, решил запостить в свои соцсети: «Я в Москве, возьму пару фотосессий». Откликнулось около 150 человек, прикинь. Во время трехчасовой пересадки успел отснять двоих из них. А еще этот пост увидел мой друг, который на тот момент работал в Sony Music. 

Он предложил поработать с Сашей. Я до этого, естественно, слышал про GONE.Fludd, но тогда его карьера была еще в зародыше. Он скинул мне трек «Зашей», и мы с парнями начали разгонять идею клипа. 

Тогда мы делали все из говна и палок. Бюджет клипа был тысяч 60, наверное. Сняли все в каком-то деревенском магазине, куда ломились во время съемки местные алкаши, которые хотели опохмелиться. В итоге они так всех достали, что парень, который играл у нас продавца магазина, достал дробовик, лежавший у него по сюжету под прилавком, показал им — и они ушли. 

Когда вы поняли, что клип стрельнул?

Вначале он шел довольно плавно по просмотрам, потом начался довольно резкий подъем. В мае 2018 года я снова приехал в Москву и остановился у Саши (речь про GONE.Fludd. — Прим. «ИМИ.Журнала») и ребят в квартире в Тропареве. Помню, как мы все вместе сидели у них на кухне, когда клип пробил первый миллион просмотров.

Как отпраздновали?

Да никак, просто был хороший день. Через пару недель сняли следующий клип — на трек «Кубик льда».

Согласен ли ты с тем, что клип на «Кубик льда» недожат? Не раз слышал, что он сильно уступает хитовости песни.

Слушай, я считаю, что каждый клип —  это в каком-то смысле слепок времени и возможностей артиста. В 2018 году у нас стояла задача сделать классный поп-клип с бюджетом около 300 тысяч рублей. У меня тоже после выхода клипа было много сомнений насчет него. Прилетали диаметрально противоположные отзывы, от хейтерских до восторженных — причем от людей из индустрии, жестких профессионалов в своем деле. 

Сейчас я вижу, что можно было сделать интереснее. Но на тот момент таким был мой скилл, и мы выжимали максимум из тех ресурсов, которыми располагали. Я тогда очень хотел поместить в клип танцы и сделать его в MTV-шной эстетике. По части эстетики, масштаба локации, деталей и уровня постпродакшна мы недожали, конечно. Можно было сделать это еще ярче, но большинство этих пунктов упирается в бюджет. В целом задачу мы выполнили. Согласись, клип, в котором нет яркости, энергии и харизмы, не набрал бы 35 миллионов. 

Насколько сложно заставить российского рэпера танцевать в клипе?

Зависит от рэпера. Есть артисты, чей образ довольно гибкий и которого можно раскрыть через хореографию. Есть артисты, у которых образ более застоявшийся и окаменелый. Вот тебе даны определенные вводные образа — и ты ничего нового не можешь в него привнести. 

Значит, ты поработал с топовым русским рэпером, с огромной на тот момент звездой. Логично предположить, что после такого жизнь клипмейкера меняется: ему начинает поступать много предложений от других звезд.

Не могу сказать, что на меня свалилось огромное количество предложений. Я снимал какие-то клипы, но в основном это была коммерция. Зимой 2019 года я впал в очень жесткую депрессию — по сути, мой двухлетний постоянный рост сменился стагнацией. Саша в тот момент решил поработать с Little Big, он тогда принял участие в их клипе «Skibidi», и ему понравилось, как они снимают. В итоге с лета 2018-го по лето 2020-го я не снял ни одного клипа, который мог бы положить себе в портфолио. Подобные вещи всегда подрывают уверенность в себе и вызывают мысли в духе: «Ну все, п****ц [все пропало], неужели теперь в офис?!» Но в то же время такие эмоции всегда становятся толчком к придумыванию чего-то нового.  

И тогда штукой, которой я жил, стал мой фильм «Бэкстейдж» — за 2018 год я снял почти все свои приключения, которые легли в основу фильма. Там кстати есть крутой архивный материал с выступлением Тейпа перед толпой в 200 человек осенью 2018-го. Тогда он почти каждую неделю выступал на вечеринках и был локально известным персонажем. Это было за месяц до альбома «Dragonborn» (альбом Big Baby Tape, вышедший в 2018 году. — Прим. «ИМИ.Журнала»), который запустил его карьеру в космос.

И еще был классный отрывок с концерта Playboi Carti в Варшаве. Туда вообще было нереально попасть как фотографу. Аккредитацией занималась лично команда Carti, они брали инстаграмы людей, которые снимают или фотографируют, и выбирали из них кого-то. Единственным человеком, которого аккредитовали помимо штатного фотографа самого букинг-агентства, стал я. 

И вот я стою в полуметре от сцены и вижу, что вся его команда на таких, знаешь, супержестких движениях: распальцовки, одежда Vlone, прически, татуировки. Как будто инопланетяне. И понимаю, что это тот уровень, на котором я хочу оказаться, но прямо сейчас мне этим людям просто нечего предложить. На этих эмоциях я буквально за день смонтировал визуал с концерта — и это, наверное, мой самый лютый концертный видос за все время. В итоге его увидела команда Carti, респектнула. Было круто, но я понимал, что все закончилось, инопланетяне улетели.

Когда с клипами началось затишье, я взялся разбирать архивные материалы и  делать «Бэкстэйдж». Мы закончили его к апрелю. Он тогда прям жестко стрельнул, его поддержали почти все артисты, которые попали туда, плюс все медиа. Мне кажется, для многих людей, которые его увидели, фильм стал такой культовой штукой. Я почувствовал эту волну — типа я сделал что-то крутое для культуры. Показал ее в действии. Заложил в ее формирование какой-то кирпичик. 

Потом же вышла вторая часть. И, если не ошибаюсь, вы очень долго ее делали. 

Да. В 2019 году застой в клипах продолжился, я не снял вообще ничего для портфолио, целый год просто бродяжничал. Но увидев то, как развивается индустрия, понял, что при любом раскладе не хочу заниматься ничем другим, кроме визуала. Продал проект «Варшава здесь» и половину года жил за этот кэш. А весной в Варшаву приехал Федучок с командой. В процессе всей движухи я узнал, что они собираются в Амстердам на концерт Дрейка. Поехал с ними. Там познакомился с Назаром (рэпер Obladaet. — Прим. «ИМИ.Журнала»), туда же Гриша OG Buda подтянулся. Был очень крутой вайб. 

За год я наснимал много таких движений, собрался душевный материал, мне удалось снять хронологию развития интересных артистов и культуры вокруг них. Уже летом 2019 понял, что второй фильм надо сделать в виде супергеройской вселенной про русский рэп. Мы начали эту тему раскачивать. И много времени потратили на то, чтобы концептуально это все сложить. 

Изначально мы планировали выпустить фильм в конце 2019-го, перед Новым годом, но в итоге он вышел только в декабре 2020-го из-за сложности с реализацией задумки по части графики. Мне кажется, мы в целом немножечко поехали головой вместе с Пашей, нашим художником по визуальным эффектам. Нас подвел наш перфекционизм.

Сколько времени вы в итоге потратили на «Backstage 2»?

Два года.

Для сравнения: время, потраченное на клипы «Family» и «Cristal & МОЁТ»?

Хороший вопрос! «Family» — три дня на подготовку, неделя на постпродакшн. Сняли за два дня. «МОЁТ» — день на подготовку, день на съемку и два дня на постпродакшн.

Это же в каком-то смысле стало твоим методом. Сделать быстро, но с узнаваемым стилем. 

С оговорками. Я понимаю, что сейчас это выглядит и воспринимается как мой стилек. Мне это в целом нравится, потому что клипы получаются аутентичными, с каким-то очень прикольным «соусом». И за этими клипами сейчас ко мне приходят многие большие артисты. Но я не хотел бы, чтобы это всегда ассоциировалось со мной. Сейчас действительно такой момент в культуре, что для многих артистов главное сделать стильно, классно и быстро. Но снимать подобные клипы постоянно лично для меня не очень интересно. 

Я могу делать и более сложные работы — тот же клип ЛСП «Мамонтенок». Мы достаточно долго к нему готовились, делали постпродакшн. Это не фастфудная работа, она выдержана по визуалке. Как бы правильнее выразиться? Новелла, наверное.

Ты ведь не один все это делаешь?

Раньше делал один: бегал с камерой, сам монтировал, красил, делал эффекты. А со временем понял, что надо собирать вокруг себя команду и быть не просто ремесленниками, а развиваться как артисты, нести что-то свое. Так и получилось. Сейчас эта задумка обрела форму — команда называется Flame Generation

Наша общая идея состоит в том, что каждый должен быть супергероем в своем деле. Это тот вывод, который в принципе нужно делать, глядя на рэп-игру. Хочется, чтобы зритель видел в ней движения и вдохновлялся, перенося это в свои сферы деятельности. Знаешь, как люди за спортом наблюдают: они не обязательно должны после просмотра хотеть стать крутыми баскетболистами. Они скорее смотрят и думают: «Черт, вот это было очень круто сыграно!»  

А сложно ли работать с артистами вроде Yung Trappa? (петербургский рэпер, с 2016 по 2021 сидевший в тюрьме за распространение наркотиков. — Прим. «ИМИ.Журнала»)

В плане работе с ним по режиссерской части — никаких вопросов. Но в целом угар был в том, что Трэппа на площадке нон-стопом отвлекался на девушек, назовем это так.

Алишер заходил к нему в комнату в отеле, где мы снимали одну из сцен, орал: «Да ты з****л [надоел] трахаться! Пойдем клип снимать!» Было даже видео, где он заходит в комнату, и там видно, как Трэппа проводит время с дамой. Причем видно, знаешь, в разных подробностях. Морген говорит: «Ха, с освобождением!». И Трэппа просто поворачивается, улыбается, показывает ему «пис». 

Не отпущу тебя без какой-нибудь истории со съемок клипа «Cristal & МОЁТ».

Алишер мне сказал: «Бро, ну ты возьми камеру, приезжай на площадку. Мы в доме снимем, там же пожарим мясо. Короче, сильно не за*****ся [не запаривайся]». А я подумал: «Ну нет! С таким треком это не может так работать». В итоге посчитали смету, и там вышел довольно большой бюджет для сайфера (клип, где появляется сразу несколько артистов. — Прим. «ИМИ.Журнала»). Порядка миллиона рублей. Скинули Моргену, он ответил: «Вы че, еб*****сь?» [с ума сошли]. 

В итоге по бюджету немного ужались. Но он-то вообще не ожидал того, что вышло! В его восприятии я должен был прийти с обычной камерой и снять все без з****в [изысков]. А потом он приезжает на площадку и видит две фуры с техникой, операторский кран, огромные световые приборы, которые, грубо говоря, ночью делают день. Никто не ожидал, что в клипе будет размах, но все органично влетели в это. Прочувствовали, обыграли. 

Клипы в 2021 году — это роскошь или все-таки нужная вещь для артистов?

— Конечно, нужная. Многие сейчас думают, что клипы — это не первостепенная штука, что можно снимать тиктоки, постить какие-то фоточки в инстаграм, и все будет круто.

Артист Big Baby Tape, напомню, не снял ни одного клипа в карьере.

Это его перформанс, его фишка. Что отличает крутых артистов от, не знаю, условных кальян-рэперов? Кальян-рэперов никто не знает в лицо, их лица абсолютно не важны, важны треки, которые в моменте крутятся где-то в топах. Когда один кальян-рэпер сменит другого, никто даже не заметит. 

Для того, чтобы оставаться в этой индустрии дольше чем на два хита, надо работать над визуалом. Надо выстраивать какую-то вселенную вокруг себя. В клипах ты показываешь ролевую модель людям. Модель того, как тебя должны воспринимать. 

В этом плане мой любимый клип нашей команды в этом году  — «50к в сумке у папы». Там мы о*****о [классно] раскрыли Ванька (рэп-исполнитель Lovv66, автор названной песни. — Прим. «ИМИ.Журнала») на уровне именно ассоциативного восприятия. Показали его как человека, который живет в другом измерении, параллельном вампирском мире.

Вообще, лайфстайл-клипы — это отдельный жанр. Мы выстраиваем съемки таким образом, чтобы они стали интересным и живым экспириенсом для артиста. Искусственно создаем обстоятельства, в которых ему было бы интересно оказаться и которые могли бы показать его живую реакцию. И, собственно, на этих эмоциях строим весь визуал. С таким подходом мы сняли все наши самые мощные клипы. 

Что чувствуешь, когда на твой клип делает пародию Satyr (комик, автор популярных видеопародий на YouTube. — Прим. «ИМИ.Журнала»)?

С одной стороны, я посмотрел на это с точки зрения продакшна и подумал: «Можно было лучше». Но потом я удивился тому, что они запарились и покадрово повторили эффекты. Я даже написал челу, который делал графику в этом клипе, респектнул ему. Он сказал: «После того, как я это повторил, понял, насколько сложно делать такие эффекты».

Ты сегодня много говорил о вдохновении. А встречал ли уже людей, которые вдохновлялись твоими работами?

Сейчас будет еще одна кинематографичная история, связанная с Flame Generation. Когда вышел второй «Backstage», мне написал парень из Ростова, который работает на обувной фабрике и шьет там стельки. Сказал, что очень вдохновился посылом фильма. И предложил сделать кроссовки. Причем ни у него, ни у меня не было опыта, чтобы вот полностью создать модель кроссовок и запустить в тираж.

Мы сделали первый сэмпл, он получился неплохим, но с косяками. Спустя пять сэмплов получили результат, которым остались полностью довольны. В итоге сделали партию, я подогнал по паре маме, людям из своей команды и артистам, которые ближе всего по духу. Для меня было важно раскрыть эту историю как веяние новой культуры, происходящей прямо сейчас. Когда молодые пацаны без опыта и денег за плечами делают что-то крутое на голом энтузиазме — и у них получается. 

В будущем мне очень хочется снимать клипы, где всю одежду для героев мы создавали бы сами. Прикинь, насколько это будет большой и прикольный мув! Ты как артист приходишь к команде визуальщиков, которые тебя настолько круто и аутентично запаковывают, что даже шмотки для клипа создают уникальные. И потом в коллабе с артистом можно запускать эту одежду в продажу — и отбивать таким образом затраты на клип. Это такой блесс («благословение» на английском. — Прим. «ИМИ.Журнала»), которого пока нет даже в западной индустрии. 

В сентябре будет всего лишь год с момента, когда я перебрался жить в Москву. До следующего сентября хотим вывести наши движения на новый уровень — и в плане одежды, и в плане клипов. Хочется, чтобы нас воспринимали как инопланетян, которые задают очень высокую планку в индустрии. Как я когда-то воспринимал западных артистов и их команды. 

Подпишитесь на рассылку
Рассылка о самом интересном в музыкальной индустрии