Институт музыкальных инициативМосква+7 (967) 051–87–65
logo
@imi_liveИнститут музыкальных инициатив

«Почему Боуи важен»: глава из книги Уилла Брукера

Из чего состоит альбом «Let’s Dance» (1983)
Источник: кадры из видео «Let’s Dance» Дэвида Боуи
журналhttps://cdn-static.i-m-i.ru/imi-static/store/uploads/article/349/image/article-53ffec8d5a6968dcad08716fcfda7de5.jpg

Публикуем отрывок из книги британского профессора культурологии Уилла Брукера «Почему Боуи важен». Будучи преданным поклонником знаменитого музыканта, Брукер составил очень личный путеводитель по творчеству артиста, подробно рассказав о значении музыки Боуи для мировой культуры. В опубликованной ниже главе Брукер делится своим восприятием альбома «Let’s Dance» 1983 года и размышляет об образах из песен Боуи.

 

Моим первым альбомом Боуи стал «Let’s Dance» 1983 года — я воспринял его как набор саундтреков к воображаемым фильмам. Я воображал любовные сцены под мечтательную мелодию «Criminal World» — мне же тогда было всего тринадцать! В «Cat People» мне виделся быстрый монтаж боевика. Вступление к «Modern Love», в котором Боуи бормочет «Я знаю, когда выходить. Я знаю, когда остаться дома. Заняться делами», звучало как закадровый голос бывалого детектива в британском сериале.

Но особенно меня зацепила песня «Ricochet», довольно сложный арт-роковый трек, с которого начиналась сторона B. «Марш цветов! Грошовый марш!» Как я уже упоминал во введении к этой книге, в то время я был уверен, что эти слова что-то значат, нечто мудреное, чего я еще не мог понять. (Так оно отчасти и было: «Грошовый марш» — это название реально существовавшей благотворительной организации, основанной президентом Рузвельтом, но если в словосочетании «марш цветов» и есть иной, более глубокий смысл, он мне по-прежнему неведом.) 

Песня «Ricochet» открыла для меня новые миры. Она заполнила мою голову-склад новыми мыслями, которые я интерпретировал по-своему. Прерываемый помехами голос с акцентом ведет бесстрастный репортаж о рабочих, медленно стекающихся на рассвете к проходным заводов, которые даже в снах видят «трамвайные пути, фабрики, станки, колодцы шахт и тому подобное». В деревнях, опустошенных промышленной революцией, родители поворачивают иконы лицом к стене, а медиапроповедники и их подпевалы оглашают мрачные предсказания. «Гром гремит! Звенят монеты! Дьявол сбежал из-под стражи!» С помощью узнаваемых бытовых деталей и исповедальной лирики, порой прерываемой политическими и религиозными лозунгами, «Ricochet» рисовал для меня убедительные картины угнетения и сопротивления. Однако, несмотря на тяжелый ритм барабанов и мрачные сентенции — «вот тюрьмы, вот преступления, вот новая жестокая школа жизни», — в этой песне явно звучит и жизнеутверждающий, ободряющий клич: «Рикошет! Это не конец света».

Я до сих пор не знаю, что хотел сказать этим автор, но знаю, что из этого вынес я сам. Мысли бурлили в голове, стремясь выскочить наружу и повести меня по пути собственного творчества, за пределы самой песни. Отталкиваясь от ее текста, я придумал нескольких персонажей, ведь само слово «Рикошет» звучало как имя нового супергероя, футуристического копа или юного бунтаря, а затем начал сочинять рассказы и сценарии, рисовать логотипы и эскизы костюмов. (Я даже знал, во что будет одет мой «Рикошет», и съездил в торговый центр в Луишем на востоке Лондона, где нашел себе куртку, наиболее точно соответствующую сложившемуся в моем воображении образу.) Я уверен, что никогда не стал бы настолько увлеченно изучать поэзию в школе и в университете, если бы не тексты Боуи. Они заставили меня почувствовать, что стремление понять таинственное значение слов и фраз может стать своеобразным расследованием, захватывающим процессом поиска смыслов. Пожалуй, это стало важной вехой на пути, который привел меня в науку и к тому, чем я занимаюсь сейчас.

Не у всех «Let’s Dance» любимый (или первый в жизни) альбом Боуи, но, с чего бы вы ни начали, ваши чувства, возможно, были схожи с моими. Если, например, вы впервые столкнулись с музыкой Боуи в 1993 году, то помните песню «Strangers When We Meet» в альбоме «Buddha of Suburbia», с ее стихотворным космополитизмом: «никаких модных rechauffé <...> напевая „Rheingold“, мы торгуем vendu». Она вновь появляется в альбоме «1. Outside» 1995 года, где можно заодно поразмышлять об упомянутых вскользь архитекторах Филиппе Джонсоне и Ричарде Роджерсе. Если вы познакомились с Боуи в «берлинский» период, то могли мечтать о воображаемых городах под звуки песни «Warszawa» (с альбома «Low») с ее зачаровывающими, но почти интуитивно понятными призывами на придуманном языке («Sula vie dilejo; solo vie milejo»). В конце альбома «Hunky Dory» 1971 года в песне «The Bewlay Brothers» рассказывается загадочная история братьев Бьюлэй — «лунных мальчиков», «Королей забвения»: один брат был из камня, а другой, более податливый, из воска — «хамелеон, комик, коринфянин и карикатура».

И, конечно же, в 2016 году Боуи оставил нас один на один с загадками песен «Lazarus» и «Blackstar», его последним посланием, переданным через два таинственных клипа: украшенный драгоценными камнями череп в шлеме астронавта, вилла Ормена, умирающий человек с забинтованными глазами и его маниакальный двойник в полосатой футболке с обложки давнего альбома Боуи «Station to Station». Сама песня «Station to Station» 1976 года перегружена оккультными образами: в ней упоминается «древо жизни» (кстати, это еще одна разновидность карты — или матрицы), растущее «от Кетер до Малкут». Даже простенький на первый взгляд рок-номер «Janine» со второго альбома Боуи 1969 года уже отличается и интересным выбором слов («твое странное требование сопоставить мой разум») и образами, предвосхищающими гораздо более сложный текст «Ashes to Ashes»: «если ты пойдешь на меня с топором, то убьешь не меня, а другого человека».

Слушателю не обязательно помнить наизусть цитату из письма Франца Кафки («Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее море внутри нас»), чтобы этот неожиданный образ в «Janine» разбудил его воображение. Мы не обязаны понимать концепцию древа жизни и соотношение Кетер и Малкут (соответственно, «короны» и «королевства»), чтобы почувствовать мощную экспрессивность «Station to Station». Нам не нужно знать, что Ормен — это еще и название городка в Норвегии и что в переводе это слово означает «змея», чтобы быть завороженными первыми словами песни «Lazarus»; нам не нужно помнить, что в клипе к песне «Where Are We Now?» Боуи был в футболке с надписью «Song of Norway» или что Гермиона Фартингейл сыграла в фильме «Песнь Норвегии» вскоре после окончания ее отношений с Боуи. Мы не обязаны интерпретировать текст песни «The Bewlay Brothers» как замаскированную историю отношений Дэвида и его брата Терри или даже понимать, что в английском языке «коринфянами» называют прожигателей жизни.

Самому мне, кстати, слова «комик» и «коринфянин» сразу же напоминают о персонажах комикса Алана Мура «Хранители» и графического романа Нила Геймана «Песочный человек». Мои личные ассоциации далеки от исходных намерений Боуи — его «Дядю Артура» презирают за любовь к Бэтмену, — но рисованные образы костюмированного стража и серийного убийцы кажутся интонационно параллельными его «лунным мальчикам» и «Королям забвения»; его тексты сопровождаются у меня в голове собственными картинами. Подростком я писал сценарии воображаемых короткометражек на песни «Criminal World» и «Cat People» еще до того, как увидел соответствующие клипы, и даже не зная, что песню «Criminal World» первой выпустила группа Metro еще в 1977 году и что существуют целых два фильма под названием «Люди-кошки» (1942 и 1982 года, причем саундтрек к последнему написал сам Боуи). Я представлял себе яркие сцены из песни «Ricochet», не пытаясь изучить вопрос; до появления интернета оставалось больше десяти лет. Образы переходили из его ментального музея в наши собственные, наполняя их, по формулировке Бахтина, «любопытными, курьезными и диковинными вещами», «ставшими вещами авантюрами». Он делился с нами образами, а мы извлекали из них собственные смыслы.

Творчество Боуи не нуждается в дополнительных исследованиях. Мы можем просто наслаждаться идеями, которые он дарит нам в своих песнях, не зная, откуда они взялись или что они исходно значили. Но, следуя за его подсказками — и, повторюсь, следуя его примеру, ведь он был увлеченным и настойчивым читателем, киноведом-любителем, поклонником разнообразной музыки, уважаемым коллекционером живописи и экспертом в визуальной культуре, — мы обогащаем собственный опыт.

Заказать книгу Уилла Брукера «Почему Боуи важен» можно тут.

Подпишитесь на рассылку
Рассылка о самом интересном в музыкальной индустрии