Дом Силы: история клуба Powerhouse Moscow

Клуб Powerhouse Moscow существует с 2013 года — за это время он стал культовым местом для российской сцены. С момента основания и по сей день в Доме Силы выступают самобытные артисты и появляются новые звёзды как нишевой, так и мейнстримной музыки. Недавно стало известно, что у Powerhouse — огромные долги, клуб оказался на грани закрытия. ИМИ рассказывает историю легендарной площадки.

Из каких проектов вырос Powerhouse

Андрей Алгоритмик

Основатель Powerhouse Moscow 

До Powerhouse я вместе со своим другом Сашей DZA занимался лейблом How2Make Records, на котором издавались, например, молодые Mujuice и Ларик Сурапов. Также мы проводили одноимённые вечеринки в «Солянке», это было где-то в 2008 году. 

А в 2009-м как раз у нас открылся проект «Бар 6/2» — маленький подвал на Арбате, где мы уже начали погружаться в исследование возможностей музыкального кураторства места. Там даже какие-то большие концерты удавалось проводить, типа Motorama или группы Salem. Но в основном там проходили электронные лайвы и диджей-сеты, потому что у нас не было своего бэклайна, и платный вход мы особо не делали. Просто пытались создать пространство для комьюнити. Плюс это было через дорогу от офиса Look At Me, у нас там работало очень много друзей, и они часто зависали в нашем баре.

Ещё было агентство Plusplusplus и одноимённая студия на Ленинском проспекте. Её, кстати, затопило — полностью убило всё оборудование. Мне кажется, мы даже не пытались что-то восстанавливать, просто сказали арендодателю, что больше не придём.

Собственно, частично этой командой мы и начали потом развивать идею Powerhouse и общаться с возможными спонсорами на тему того, что мы готовим к новому проекту. К этому времени я уже наделал кучу ошибок всех мастей и уровня серьёзности, так что сюда я перенёс весь опыт, полученный на предыдущих проектах.

Powerhouse на старте

Андрей Алгоритмик: Команда Plusplusplus практически полностью перешла в Павер, и в срочном порядке мы начали добирать людей. К тому времени мы уже подписали контракт c брендом Dewar's со спонсорским пакетом, поняли, что можно начинать работать, потому что, в принципе, нам дали карт-бланш. 

Мы стартовали с идеей создания новой сцены и давали возможность выступить тем, кто вообще нигде ещё не выступал. Больше половины групп на старте были такими. Что касается ночных мероприятий, даже тем людям, кто уже что-то делал, мы предлагали придумать что-то новое, чтобы реализовать это у нас. Единственным исключением стала вечеринка Толи Айса «Функции Фанка», формат которой не меняется с 2005 года. Делали вечера всякой умной, нёрдовской электроники. Ещё со старта привозили много свежих иностранных артистов — Flako, Fantastic Mr Fox, Alo Wala, Souleance, Peter Broderick, Cornelius Doctor, David Vunk и других.

Аудитория Powerhouse — кто она и как менялась

Андрей Алгоритмик: Поначалу к нам приходили две совершенно разные категории людей: 18-20-летние на такие же молодые группы и уже взрослые 25+, которые ходили в «Солянку» и в «Арму». Для них Павер был просто новым интересным местом. 

На двухлетие у нас выступала Катя Шилоносова, когда только запустила свой проект Kate NV. По сути, Glintshake, Дима Мидборн и вся эта туса тоже здесь давала первые концерты. 

Двухлетие было ещё ок. Но к третьему году пошёл спад аудитории. Потому что сцена, которая потом стала основой для фестиваля «Боль», ещё не сформировалась окончательно. Все группы, которые здесь потихоньку начинали, всё равно не могли закрыть собой целостное расписание. В один день у нас был панк-рок, а в другой — какой-нибудь экспериментальный авангард, куда приходили сорокалетние дядечки.

В какой-то момент мы повернулись в сторону джаза. Пообщались с ребятами из Гнесинки, выбрали там молодые таланты и начали с ними активно работать. Опять же — дали возможность выступать тем, кто ещё нигде не выступал. Некоторым из артистов ещё не было 18 лет — если бы они не выходили на сцену, то даже в сам клуб не смогли бы попасть.

Постепенно мы решили смешивать контингент: чтобы не было слишком много молодой аудитории и при этом всё не было ориентировано только на взрослую публику с достатком, которая оценит бар и кухню, но не будет интересоваться тем, что у нас происходит ночами.

Произошла и смена поколений: та молодая публика, которая раньше ходила к нам, пила одно пиво на двоих и оставалась до утра, почти ничего не тратя, выросла и устроилась на работу. Теперь они поддерживают клуб своим присутствием и рублём.

Тимур Кадыров

Арт-директор ночной музыкальной программы Powerhouse Moscow; работал в клубе с 2016 по 2023 годы, а также с 2026-го по настоящее время 

Когда у Powerhouse были задержки по зарплате в середине 2017 года, я попробовал встать на фейсконтроль, потому что эта работа оплачивается сразу после смены. В итоге я остался там на несколько лет. Это было реально весело. Мне кажется, в глубине души каждый хочет постоять на фейсконтроле и сказать кому-то: «Не сегодня». 

При этом тебя, естественно, обзывают, ненавидят. Каких только конфликтных ситуаций не было, но нужно уметь не пропускать это через себя. К примеру, были вечеринки Карины Истоминой, когда у нас стояла очередь до Таганки, и нужно было отобрать из огромной армии фанатов тех, кто будет танцевать, веселиться и останется на всю ночь. 

Ещё один критерий — адекватность. Особенно когда отказывают в проходе. Мне иногда даже было стыдно, когда я говорил кому-то «нет», особенно в момент, когда после фразы «Извините, не сегодня» мне отвечали: «Ну ладно, спасибо большое, до свидания». Почему я их не пустил? Такие же хорошие люди! Вдруг они специально приехали на эту вечеринку, готовились неделю, а тут ты стоишь, как король. И с этим тоже нужно жить. 

Я всегда был за то, чтобы фейсер в первую очередь разговаривал. Ты должен обязательно поздороваться, спросить, как дела. Иногда мы спрашивали: «Что вы ели на ужин?» Если человек адекватный, он нормально воспримет любой вопрос. А если нет, то ему нельзя заходить. Потому что если он агрессивно отвечает мне сейчас, будучи трезвым, то что он сделает, если выпьет. Люди могут выглядеть по-разному, но то, что у них в голове — это определяющее.

Разные эпохи Powerhouse

Ксюша Карло

Арт-директор вечерней музыкальной программы Powerhouse Moscow; работала в клубе с 2017 по 2023 годы, а также с 2025-го по настоящее время

К моему приходу в команду в декабре 2017 года Павер уже довольно сильно изменился, например, дизайн пространства стал более андреграундным. Ещё появилась полноценная сцена — сначала её вообще не было, потому что всё было рассчитано на суперкамерные концерты, на то, что артист стоит прямо напротив публики. Я так понимаю, что изначально никто не мог себе предположить, что у нас будет на концертах по 150 человек и настоящий биток.

Уже в 2015 году я видела в Доме концерты, на которых совершенно не помещались люди, и это выглядело довольно стрёмно. К примеру, выступала группа «Спасибо», вокруг них стояли охранники, потому что пришло очень много людей. В слэме все падали на артистов, артисты падали на комбики. 

При том, что сама музыкальная сцена тогда была маленькая, у нас выступали артисты, которые, как казалось, будут очень нишевыми. А потом те же «Спасибо» собрали Aglomerat. 

К моему появлению в Павере в жизни клуба прошло уже немало разных фаз, было видно наслоение эпох, во время которых Дом пытался понять своё место в индустрии. Мне кажется, что в некотором смысле мне повезло прийти в тот момент, когда уже были опробованы разные штуки и было чёткое понимание того, чем Powerhouse является. И как бы мы ни пробовали переизобрести себя, мы не можем отказаться от своей сущности площадки для свежих имен, инди-сцены в самом широком понимании этого слова. Не обязательно очень молодых, но обязательно самобытных групп, которые, может быть, не всегда имеют гигантскую аудиторию, но их аудитория нам близка по духу.

Андрей Алгоритмик: Когда у нас заканчивалась договорённость на спонсорскую поддержку, по финансам были миллионные долги. В самой компании много всего менялось, мы не сходились в процессе обсуждений. Только за время нашего сотрудничества три раза менялись работавшие с нами менеджеры. Плюс нам не нравилась постоянная смена курса бренда. В какой-то момент у нас разошлись дорожки, но впоследствии мы ещё работали вместе на неэксклюзивном контракте.

Тимур Кадыров: Я пришёл через три недели после трёхлетия Павера и спустя полгода после того, как ребята затеяли перезапуск — тогда они полностью меняли концепцию. Перестраивалась веранда, менялся коллектив, в том числе шеф-повар, менялась программа. Пытались ставить читки брусникинцев, спектакли. И тогда же сменился вектор с молодых групп на джазовую публику. Просто изначально заданный концепт не совсем соответствовал кухне, бару и уровню цен. Поэтому решили сделать перезапуск. Вот театральная и джазовая публика — постарше, она придёт и поесть, и выпить. Это сработало не сразу, иногда, условно, на джазовый джем в понедельник приходило человек десять, и это уже считалось успехом.

Через три месяца после того, как я стал частью команды, от нас ушёл бренд, что значило отказ от спонсорской финансовой поддержки. Были проблемы с зарплатой. Плюс мы в тот момент ещё перестраивались, пытались найти точку самоокупаемости, где мы сможем постоянно самостоятельно себя обеспечивать.

Ксюша Карло: После ухода спонсора начался переходный период, который дался Дому достаточно больно. Наличие денег в самом начале существования Powerhouse позволяло много экспериментировать, и это было очень круто. Из-за этого получилось, скажем так, отрастить смелость, какое-то вкусовое понимание, приучить аудиторию к тому, что есть много разной музыки, о которой они никогда не слышали, но она может быть классной.

Но я бы сказала, что наличие спонсорства в некотором смысле тормозило бизнес-жилку, потому что расслабляло. Это было очень круто с точки зрения культуры, но когда пропал бесконечный приток денег, стало непонятно, как продолжать в том же духе, не оставшись в состоянии полного банкротства. В определённом смысле этот вопрос продолжал преследовать Дом всё время существования.

Тимур Кадыров: Надо было найти баланс: не изменять себе и продолжать топить за музыку, но при этом ещё что-то кушать. И самое интересное, что мы поняли — для нас двигателем и бизнесовым, и программным в итоге всё равно оказалась музыка. Получается, мы сделали на это ставку и не прогадали, просто нужно было время, чтобы научиться с этим работать.

Powerhouse в пандемию

Андрей Алгоритмик: Во время первого локдауна я жил в Павере. Это было сумасшедшее, отчасти романтизированное приключение. Я не задумываясь переехал сюда, позвал друзей, и мы существовали здесь коммуной. Каждый день готовили еду, допивали пиво на баре, сажали растения на веранде. И просто жили жизнь в абсолютной изоляции. За четыре месяца я вышел отсюда один раз — на пробежку. С коммуникациями было всё норм: свет, вода, вот это всё. 

Но были и проблемы: нечем было платить за аренду, через два месяца у нас закончились деньги. В итоге нам помогли люди из нашего комьюнити и музыканты. Мы продали только мерча где-то на полтора миллиона, начали сами готовить еду на доставку, собирать наборы для приготовления коктейлей. Просто работали, как муравьишки, которые перемещаются по особняку и такие: «Это отнеси туда, это готово». Мне кажется, мы раз пять заказывали футболки для мерча. Поняли тогда, сколько людей нас поддерживают.

Если что-то не работало, мы сами это чинили, и всё познавалось в процессе. Соответственно, Дом изучили даже более досконально, чем перед первым ремонтом, когда мы полностью перестроили особняк внутри: на момент нашего заезда там всё было переделано под офис, а мы вернули ему облик, каким он был 150 лет назад.

Сблизились с большим количеством людей, которые к нам заезжали и поддерживали. Появились новые интересные друзья, с кем мы делали какие-то коллаборации. Отчасти это время пошло нам на пользу, потому что мы много рефлексировали на тему того, что у нас было сделано неправильно до этого. Общались каждый день с командой и обсуждали пути развития.

Ксюша Карло: У Павера, слава Богу, получилось — и это было очень круто — на время локдауна не лишать всех зарплаты полностью. То есть, мы получали какие-то урезанные зарплаты, но всё же их получали. Хотя это был момент, когда мы радовались лишним 20 тысячам рублей, которые смогли заработать за съёмку какого-то видео на площадке. Мы вообще никого не сократили за это время: бармены, повара, официанты, арт-группа, технический персонал — все остались при своей работе и смогли вернуться, когда локдаун закончился. 

Тогда мы для себя чётко решили, что не хотим просить деньги просто за воздух. Поэтому придумали креативные варианты, например, фьючерсы: купить сертификат на то, что потом можно потратить в баре или на кухне. Предлагали купить футболку с возможностью ходить на все концерты до конца года бесплатно. Делали доставку еды, доставку ингредиентов для коктейлей. И мы суперблагодарны, что люди это покупали.

Причём находились те, кто покупал сертификат в студию, а мы знали, что это те, кто никогда не пишется на студии. Есть куча людей, которые накупили футболок и так и не забрали их в итоге. Нас очень поддержали друзья из индустрии, кто-то приходил снимать у нас видео, было несколько частных съёмок для сторонних проектов. 

Мы делали свои онлайн-концерты, а «Афиша» их транслировала у себя. Всю технику, которую мы использовали, нам дали бесплатно наши друзья из проката. Попробовали собирать донаты на этих концертах, но в итоге отдали все донаты артистам. Однажды прямо во время стрима мы узнали, что можно открыть веранду. У нас тогда такая гора с плеч упала. Мне кажется, мы чуть не расплакались все.

Как Powerhouse формирует музыкальную программу

Ксюша Карло: В основном я всегда сама искала тех, кто мог у нас выступить, плюс у нас был пул артистов, с которыми мы часто работали: наши друзья со студии, ребята, которые росли в Павере, играли тут первые концерты. Ещё какое-то количество входящих заявок: у меня вечно завалена личка сообщениями. 

Какое-то количество мероприятий ставит Андрей. Ему иногда тоже кто-то пишет, и он решает, что было бы классно такое у нас провести. Периодически концерты ставил и Тим, особенно из джазовой программы. В разное время у нас были сотрудники, которые занимались культурной программой в целом. Например, Наиля Гольман, делавшая маркеты, свопы, поэтические, театральные читки. 

Но костяк программы всегда составляли именно концерты. Соответственно, на мне — найти группу или принять заявку от артистов или от промоутера, договориться об условиях, о деталях техрайдера. Если вход по билетам, то обычно продажи на концерт заводим мы, соответственно, я веду всю коммуникацию с билетными операторами. Подписываю договоры с артистами, слежу за оплатами. Обычно мы заводим страницы мероприятий в соцсетях, и я делаю описания для этих страниц. Также на нашей стороне промо ивентов, в том числе таргет, хоть мы и просим артистов, чтобы они по максимуму включались сами.

Бывает, я нахожу какую-то очень маленькую группу из другого города и понимаю, что мы по разным причинам пока не можем её привезти. Но я себе записываю её и раз в какое-то время чекаю, что у них происходит. Если вижу, что у них выросло количество подписчиков, они выпустили наконец больше материала, то могу написать им с предложением. В общем, есть некий список артистов, за которыми я приглядываю: кого-то могу позвать на разогрев к исполнителю побольше, кому-то периодически пишу и спрашиваю: «Ну чё там твой альбом?». То есть у меня прямо есть ребята, которым говорю: «Вы мне нравитесь, всё клёво, но пока сидим и ждём. Когда появится возможность, я вас обязательно куда-нибудь поставлю».

Ещё всегда помогали паблики — «Сторона», «Родной звук», Indie Music, сейчас — телеграм-каналы. Музыки становится с каждым днём всё больше, и хорошо, что есть такой фильтр: я периодически захожу, вижу миллион имён, которых не знаю, слушаю и что-то для себя примечаю. Но сейчас я понимаю, что больший толк даёт именно сарафанное радио. То есть, если где-то появляется артист, который чем-то выделяется и он прикольный, то я наверняка услышу о нём от других музыкантов, потому что мы плотно общаемся со всеми. И когда музыкант, которому я доверяю, говорит: «Я на таком-то джеме или на таком-то концерте видел девочку, и это вау», — это лучшая рекомендация. 

Я отдаю себе отчёт, что знаю, наверное, процентов десять от всего, что происходит на сцене, тем более если брать Россию в целом. Географически у нас до сих пор очень слабая связь со всеми уголками России, и это грустно. В этом смысле мне нравится, что тот же «Родной звук» всегда пишет, из какого города та или иная группа. 

Тимур Кадыров: Конечно, мы всегда искали свежую кровь, но в контексте вечеринок чаще всего работали с проверенными промоутерами, музыкальному вкусу которых мы доверяли. Но к нам рвались совершенно разные люди. В основном почему-то с техно или тяжёлой небарной музыкой. Я задолбался объяснять, что это не про Powerhouse. Мы зарабатываем с бара, нам важно, чтобы люди выпивали алкоголь на вечеринках. А техно-вечеринки — это не про алкоголь. Клубу выгоднее вечеринки, чем концерты, потому что они идут шесть часов, а не два. Но все концерты за неделю суммарно приносят больше, чем две вечеринки по выходным.

Промоутер получает либо процент с бара, либо фиксированный гонорар, который уже сам распределяет по диджеям. Ещё есть способ оплаты Donation Box. То есть, естественно, клуб платит какой-то гонорар, а на входе ставится коробочка, куда гости скидывают любую сумму, которую посчитают нужной. Ну и в голове людей — это уже не платный вход. И при этом денежку оставляют, и все донаты идут промоутерам, что честно.

Паверу интересны жанровые, нишевые вечеринки, организаторы которых понимают, что нельзя просто набрать список диджеев и сказать: «Ну, я всё сделал». Нужно промо всего. Важно, чтобы вокруг промоутера, либо диджея, которого тот зовёт, было комьюнити.

На что Powerhouse обращают внимание при подборе артистов

Ксюша Карло: Я всегда искренне признаю, что мы суперсубъективны. Я никогда в жизни никому на голубом глазу не скажу, что наш личный вкус тут ни при чём. Я стараюсь себе объяснять, что у меня достаточно широкая наслушанность и она должна каждый день расти, и только так у меня есть шанс выделять клёвых музыкантов. Но по факту, конечно, на это влияет моё субъективное восприятие. 

Я всегда стараюсь оценивать самобытность. Причём мне не столь важно, чтобы это была какая-то безумно экспериментальная музыка. Это, наверное, самое снобистское, что есть в моей работе, но я всегда стремлюсь найти артиста, который будет чем-то выделяться и за которым будет видна проделанная работа по поиску своего звука или языка.

Количественные показатели учитываются, но они влияют не столько на то, сможет ли артист выступить у нас в принципе, сколько на то, когда это может произойти и как мы будем пытаться вписать его в программу. 

Я считаю, что моя работа выстроена правильно, если я могу позволить себе раз в месяц поставить заведомо убыточный концерт — просто потому, что считаю: эта группа должна у нас сыграть. Ну, провиснет один день — ничего страшного.

А с другой стороны, я стараюсь делать больше историй, когда одни группы помогают другим. То есть я прихожу к артистам и говорю: «Я хочу сделать ваш концерт, но ещё хочу, чтобы вы взяли на разогрев вот эту группу. Если они вам симпатичны, то давайте пробовать». 

Артисты, чья карьера началась в Powerhouse

Андрей Алгоритмик: Я горжусь тем, что Дом стал для артистов инструментом — и для большинства он действительно работает, потому что здесь есть всё необходимое. Мы отстроили все механизмы таким образом, что чаще всего это куда-то приводит людей. Либо на следующую ступень, либо когда наоборот хочется получить другую аудиторию благодаря Паверу.

Ксюша Карло: У нас есть громкие истории, типа случай группы Cream Soda, которая часто выступала у нас и проводила свои вечеринки, пока в какой-то день мы не увидели на них огромную очередь.

«Бонд с кнопкой» выступали у нас ещё в марте 2023-го, группа «Нееет, ты что» обосновалась в студии Дома практически с первых релизов, «Диктофон» были в Powerhouse с парой небольших концертов. Soltwine не то чтобы начал у нас карьеру, но мы делали его концерт в декабре 2022-го, и он сам не знал, сколько людей придёт, в итоге был солдаут меньше чем за сутки. А первый концерт, который я поставила в Павере в принципе, был у Polnalyubvi, ей тогда не исполнилось и 18 лет.  

Но гораздо больше артистов, про которых нельзя сказать, что у них появилась какая-то гигантская аудитория, но при этом они стали успешными в своих кругах. Например, Lucidvox, у них довольно нишевая музыка, но она нашла слушателя в очень разных местах — девчонки выступали и в Европе, и Великобритании. Есть группа «Спасибо», которая в какой-то момент перестала к нам помещаться, но делала с нами периодически акустические концерты. 

Или «Нотэбёрд» из Мурманска, проводившая свою первую презентацию в Павере, а сейчас уже плотно интегрированная в московскую сцену. Мурманская диаспора — это вообще отдельный прикол. Группа «Деревянные киты», например, сыграла свой первый концерт у нас, правда, на Moscow Music Week. А сейчас они тоже уже не влезут в Powerhouse. «Казускома» написала у нас почти все свои альбомы, а теперь мы для них уже маленькие. 

Когда карьера музыкантов растёт на наших глазах, это суперкруто. И мне хочется верить, что с частью своих контактов и коллабораторов они познакомились с помощью Павера. Плюс это значит, что в какой-то момент мы сделали правильный выбор и дали поддержку. 

Зарубежные привозы в Powerhouse

Андрей Алгоритмик: Павер всегда много работал с британским консульством по культурному обмену, с его помощью мы привезли огромное количество классных артистов — Elsa Hewitt, Gilles Peterson, Skinny Pelembe, Gaika, Flamingods. Среди них были и большие фестивальные имена, выступавшие у нас в клубе на 150 человек. 

Институции платили гонорары сами. Ну, я в принципе считаю, что возить кого-то самому — это безумие. В идеале это должно работать так: вы возите молодые, никому неизвестные имена, но организовываете это при поддержке культурных центров, делаете бесплатный вход, чтобы знакомить людей с новой музыкой.

Ксюша Карло: До пандемии у нас было стандартно четыре-пять прикольных привозов в год, которые мы делали совместно с другими организациями или промоутерами. 

Отсутствие зарубежных концертов подсветило, что у нас есть столько всего разного и на своей сцене. Но когда приезжают иностранные артисты, чувствуется какое-то кипение общение, люди сталкиваются на одной сцене. Я замечаю, как это влияет на творческое развитие. Но для нас, как для площадки, критичной разницы нет. 

По моему опыту, иностранные артисты могут очень спокойно реагировать на бытовые лишения, но за техническую сторону вопроса они убьются. Для них это очень важно. Российские артисты, наоборот, мне кажется, более гибкие в технических вопросах. И для организатора это проще. Но с точки зрения качества музыкальных выступлений, я думаю, это не совсем хорошо в глобальном смысле. Когда я вижу, как кто-то жёстко выставляет свои требования по техрайдеру и звуку, я, конечно, скриплю зубами, потому что появляются дополнительные траты, но отношусь к этому суперуважительно, потому что знаю: значит, будет звучать так, как должно. Да, усложняет какие-то процессы, но в итоге это всегда в плюс.

Тимур Кадыров: За месяц до пандемии к нам приезжали с шоукейсом бристольские чуваки Young Echo — это лейбл и комьюнити, они все между собой коллаборируют и участвуют в проектах друг друга. Мы сами ездили встречать их на вокзал, причём организатор написал, что они на Курской, а я приехал на Комсомольскую. Мы звоним, чтобы спросить, где они, а они:

— Вот стою перед огромным центром! 
— Каким огромным центром?
— Торговый центр, он весь такой разукрашенный…
— Стоп, это же «Атриум»!

Я прыгнул в такси, потом гулял с ними по Красной площади. Вообще они очень общительные, человечные ребята. У них между собой очень классные отношения, и они как-то были супероткрыты тому, чтобы максимально впитать опыт нахождения в Москве. Хотели гулять, смотреть, общаться. Один чувак из них жил в Нижнем Новгороде год, писал диссертацию о российской культуре. 

А вот самая главная история с ними: за день до выступления нужно было найти какой-то особый и довольно дорогой семплер. Это из разряда вещей, которые арендные конторы обычно не дают. Ну, как какая-нибудь странная гитара, условно говоря: ты можешь её найти только по друзьям. Мы обзванивали всех, но ни у кого этого семплера не находили. 

И вот начинается вечеринка с пятницы на субботу, а шоукейс был с субботы на воскресенье. Я поднимаюсь на сцену, общаюсь с музыкантом, открывающим вечеринку (вроде это был лайв Chiranuma), с чем-то там помогаю звукорежиссёру и вижу этот семплер. Я сразу: «А это ваш? Пожалуйста, оставь на ночь, что угодно проси, мы сделаем». И он такой: «Да, конечно». Так спокойно к этому отнёсся, но на самом деле так нас выручил.

Ещё больше мне нравится история с афтерпати «Боли 2019», последней состоявшейся. Нам обещали, что в Павер приедет Деймон Албарн. И мы такие: «Ой, да, конечно, приедет он 20 раз». 

А он реально захотел приехать! Они выступили, и он такой: «Где будет афтерпати? Я хочу». И вот звонит Стёпа Казарьян и говорит: «Ну, едет Албарн». Мы бросились организовывать ему какой-то коридор, чтобы его не смяли здесь. Выделили отдельную комнату, в которой была вся группа, кто-то ещё из артистов выступавших. Открыли окна, сказали: «Вы можете тут курить, только никуда не ходите, тусуйтесь тут, пожалуйста». Деймон Албарн будучи уже подшофе, заявляет, что хочет быть со всеми возле бара, и просто уходит к стойке. Я предупредил барменов: «Ребята, ему всё бесплатно». 

Деймон разговаривал с Катей Шилоносовой. Он увидел её сет, я так понимаю, или что-то про неё знал. Короче, они сидели, обсуждали музыку. А вокруг стояли люди вот так вот толпой, облепив его со всех сторон. Вскоре мы вышли с ним через кухню на бэк. И в какой-то момент я вижу, как Казарьян обсуждает с Деймоном Албарном социализм. Очень серьёзно, долго так, вдумчиво, сидя на деревянных ящиках за кухней, куда ходят курить только повара. Мы решили закрыть двери, которые ведут на веранду, чтобы не мешать соседям, но в итоге на улице была огромная толпа людей, которые просто хотели послушать, как они общаются про социализм. 

За Албарном всё время ходил охранник, но мне удалось с ним сфотографироваться. Мой лучший друг живёт в начале Гончарной, он дикий фанат и Blur, и Gorillaz, а в этот момент он был в командировке в Америке. Я отправил ему фото, мол, смотри, кто здесь в Пауэрхаусе. А он — пересылает его отцу, который воспитывал его на этой музыке. На следующий день тот написал пост: «Пока я спал, в четырёх домах от меня был мой кумир Деймон Албарн, надо было отпроситься у жены».

Принципы работы студии Powerhouse

Андрей Алгоритмик: Отчасти Powerhouse был важен для меня лично, чтобы перезапустить студию, а потом уже наслоить на студийный опыт концерты, барную и ресторанную историю. В последнюю очередь — ночные вечеринки, потому что до этого я десять лет работал промоутером и хотел начать спать по ночам.

Ксюша Карло: Мы, конечно, пытались сделать из студии коммерчески доходную историю, записали какое-то количество релизов артистов, которые у нас потом никогда не выступали. Но в итоге пришли к тому, что мы подходим к артистам, которые у нас пишутся, так же как и к тем, кто даёт у нас концерты. То есть мы редко когда работали с кем-то, кто нам категорически не близок по духу. Студия больше влияет на вайб тусовки и творчества, ведь мы прежде всего топим за музыку.

Мы старались с помощью студии поддерживать сцену, давать в ней очень выгодные условия. Если у артистов, которые у нас выступали, плохо с деньгами, мы шли на послабления, делали скидки, рассрочки по оплате студии. Бывало такое, что мы давали ребятам бесплатное студийное время, если им надо было что-то допридумать. К примеру, группа приходит писать альбом, это 7-10 треков, то есть, очень много времени. Плюс сведение, плюс творческая доработка. Наш звукорежиссёр Шурик Басиан, он, например, помогал продюсировать, он сам — очень крутой бас-гитарист и мог придумать какие-то партии или подсказать, что лишнее. И если бы мы считали каждый час по полной стоимости, то большинство инди-групп это просто не потянули бы.

Почему у нас на сцене так всё медленно движется в плане роста качества записей? Это всё ещё большие деньги. Но мы знаем, что если мы инвестируем какое-то количество усилий или подождём с оплатой, то сцена получит новый крутой релиз, а мы будем друзьями с этим артистом.

Официальная стоимость студийного времени у нас всегда была где-то на нижней границе среднего. Но если бы мы относились к этому жёстче и прагматичнее, это были бы совершенно другие цифры.

Андрей Алгоритмик: В студии однажды записывался бездомный человек по имени Рустам. Он — буквально бродяга. Его привела одна девчонка, она просто увидела его на улице, мы его сами послушали. Частично она помогала финансово покрыть какие-то студийные затраты, потому очень хотела, чтобы он записал свой материал и выступил с ним у нас. То есть, это пример абсолютно неизвестного музыканта, который вот так попал в Powerhouse.

Ещё стоит упомянуть лейбл Powerhouse — содружество резидентов, у которых могли рождаться коллаборации. Например, ты приводишь музыканта, знакомишь его с другими музыкантами, предлагаешь им бесплатное студийное время, чтобы они реализовали свои задумки, и следишь за тем, что из этого растёт. А затем показываешь это людям на сцене Дома.

Powerhouse в последние годы

Андрей Алгоритмик: За последние годы команда Павера поменялась достаточно сильно. Но люди, работавшие с нами ранее, всегда рядом и приходят на помощь в трудные моменты. Есть и те, кто остаётся в команде годами: например, большинство барменов работают уже больше восьми лет.

Многие музыканты и завсегдатаи клуба уехали — безусловно, это сильнейшим образом ударило по экосистеме и комьюнити Павера. За последние годы Дом столкнулся со множеством трудностей — это дорогой проект с кучей людей и событий. Всё, кроме бара работает в ноль, деньги приносит только бар, кухня работает в плюс только летом.

В 90% случаев сейчас мы работаем на условиях 70/30 от входа в сторону артиста, так что по концертам повышение гонораров сказалось на нас не сильно, а вот вечеринки стало собирать заметно дороже. 

Ну и разумеется то, что средний чек упал в три раза, очень сильно усугубило ситуацию, но мы стараемся и держимся. Мы всегда в поиске решений, но есть важное правило — не потерять суть и цель проекта, поэтому не все решения нам могут подойти.

Что касается формирования программы, то принцип отбора выступающих артистов остался тем же: видим потенциал — даём дату.

Международные коннекты не куда не делись и ждут своего времени, но когда оно наступит и наступит ли вообще — мы не знаем. Безусловно, мы мечтаем и ждём, когда вернутся интернациональные возможности и культурный обмен, но перед этим должны случиться более важные изменения.

Среди последних музыкальных событий в Павере я могу выделить весь летний сезон 2025-го. У нас прошёл шоукейс лейбла Saluki Carnival Records, концерт Владимира Мартынова, фестиваль Blast, на котором сыграла Pompeya, концерт «Ах.Реп» — всё это напоминает что-то приятное и доброе из прошлых лет. 

За что любят Powerhouse

Ксюша Карло: Павер даёт артистам ощущение большой вписки, где тебе всегда будут рады и всегда помогут, если что.

Ещё меня вдохновляет, когда приходят гости, которые говорят, что нигде не слышат то, что есть у нас, что видят, как мы стараемся. И это, наверное, самая большая мотивация работать. Бывают разные сезоны, ситуации, ограничения, пандемии и так далее, но что остаётся неизменным — это диалог с нашей аудиторией, мы реально со всеми общаемся.

Андрей Алгоритмик: Я думаю, что Павер в первую очередь любят за возможность найти общение по интересам. Мы, мне кажется, отражаем суть «третьего места», когда мы стартовали, подобных локаций не хватало, поэтому это был один из важных для нас аспектов. Сейчас таких мест больше.

Комьюнити складывается за счёт программинга: важно выдерживать баланс, когда ты понимаешь, чего не хватает, чего переизбыток, когда ты работаешь над посещаемостью и досконально её изучаешь. Пытаешься понять, какой аудитории будет максимально комфортно друг с другом, чтобы место стало приятным для посещения и человек хотел вернуться. Плюс мы ещё простые в коммуникации со всеми: одинаково общаемся как с большими артистами, так и с начинающими, любим как театральную тусовку, так и коллекционеров винила.

В целом, каждый из команды привносит в Дом что-то своё, будь то хобби, которым он занимается, или своих друзей, с которыми он пытается что-то сделать вместе. 

Однажды мы ясно озвучили цель, что хотим помогать новой сцене, хотим, чтобы люди выходили из домов и общались. Это всё очень понятно, но мне кажется, что все всегда тянутся к понятному и доброму, а ещё — объединяются вокруг музыки.

Материал основан на интервью с героями, которые состоялись зимой 2022 года и были дополнены и обновлены в феврале 2026-го.