Институт музыкальных инициативМосква+7 (967) 051–87–65
logo
@imi_liveИнститут музыкальных инициатив
журналhttps://cdn-static.i-m-i.ru/imi-static/store/uploads/article/583/image/article-11a035782ef98a47b8b2e4451a92d49e.jpgЮля Рябова2022-07-07T15:10О последнем туре в России, десятилетней карьере и синт-попе«Нам хотелось заставить всех слушать нашу музыку»: интервью с группой «Электрофорез»
«Нам хотелось заставить всех слушать нашу музыку»: интервью с группой «Электрофорез»
О последнем туре в России, десятилетней карьере и синт-попе
Фотография предоставлена героями материала

«Нам хотелось заставить всех слушать нашу музыку»: интервью с группой «Электрофорез»

О последнем туре в России, десятилетней карьере и синт-попе
Фотография предоставлена героями материала

В 2022-м группе «Электрофорез» исполнилось десять лет: за эти годы дуэт прошел путь от маленьких площадок и EP до полноформатных альбомов и европейских гастролей. «ИМИ.Журнал» поговорил с Иваном Курочкиным и Виталием Талызиным о том, как изменилась группа и ее поклонники, что помогает участникам не ссориться и сохранять творческий запал, какое влияние на дуэт оказал Арсений Морозов и что ждет «Электрофорез» в ближайшем будущем. 


Вы начали делать музыку вместе еще до «Электрофореза» — в старших классах школы. Как пройти столь длинный путь вместе и не рассориться?

Иван: Все зависит от людей. Это же очень похоже на любую историю взаимоотношений: на YouTube есть популярные ролики, где каких-нибудь людей, которым по 90 лет, 50 из которых они провели в браке, спрашивают, как им удалось прожить вместе так долго. Просто так совпало, что они выбрали адекватных друг другу людей, и все. Тут нет никакого секрета. У нас одинаковые цели, одинаковые стремления и, соответственно, мы уважаем право друг друга на личную жизнь. Смотрим в одну сторону, но при этом допускаем, что у каждого могут быть другие интересы. 

Почему вы еще в школе решили, что хотите делать музыку вместе?

Виталий: Мы учились вместе десять лет и в какой-то момент, когда во «ВКонтакте» появились аудиозаписи, заметили, что у нас схожие вкусы в выборе песен, и решили поиграть музыку. 

Иван: Когда мы начинали, у нас было абсолютно аутсайдерское понимание музыкальной индустрии. Сейчас новые артисты сразу заходят на сцену с какими-то карьерными убеждениями и профессиональным взглядом, знают, что и как нужно делать, а в наше время все крутили у виска, когда мы говорили о профессии артиста. Я даже не знаю, что хуже было — сказать, что ты бомж или музыкант. Поэтому мы и не думали, что заработаем денег и построим карьеру. Просто хотели заниматься музыкой, понимая, что, да — на наши концерты приходят люди, которые проливают дешевое пиво на наш сетап за 15 тысяч рублей (а именно столько мы получали в те годы, работая в техподдержке компании «Триколор»). Теперь мы закалены максимально — неурядицы вроде «кто-то выпил мое пиво в туре и из-за этого он меня бесит» нас не берут. 

Кажется, что большую популярность группа начала набирать только в 2017-м после взлета «Русской принцессы», на шестом году жизни. Как вам удалось сохранить запал сквозь годы и не сдаваться?

Иван: Мы постоянно выпускали релизы, в каждом из них происходил рост. У нас не было ощущения, что что-то идет не так — мы достаточно целеустремленные чуваки и нам хотелось постепенно заставить всех слушать нашу музыку.

«Русская принцесса» в свое время стала настоящим хитом и в том числе попала в саундтрек к сериалу «Мир! Дружба! Жвачка!». Как такой пиар отразился на вашей популярности? 

Иван: Это не первый наш трек, который взяли в саундтрек, до этого песня «Все было так» попала в фильм от «Гоголь-центра», а еще наш фит с «Молчат дома» был в другом сериале. Если ты играешь относительно популярную музыку, то рано или поздно в любом случае окажешься в поп-культуре своей страны — сериалах, кино. Что касается «Русской принцессы», надо сказать, что в тот момент просто все совпало — вырос рынок, группа была готова и написала крутую песню. Сработало старание плюс везение и попадание в нужный момент. Но на популярность в стримингах эти истории не повлияли — все-таки чаще фанаты к нам приходят из соцсетей. Думаю, если мы говорим о таких вещах, стоит рассказать об ощущениях после «Вечернего Урганта»

Виталий: Ощущения были совершенно нейтральные. Мы прочитали очень много комментариев с поздравлениями, но не поняли, что в этом такого важного — не сказать, что это был какой-то прорыв. Когда мы только начинали, мне говорили что-то вроде «если про вас напишет журнал „Афиша“, это будет прорыв». И по итогу десятилетней карьеры стало понятно, что нет какой-то одной вещи, которую можно назвать прорывом. Что-то происходит, постепенно накапливается и потом откуда-то люди узнают о нашей музыке.

Иван: У нас всегда немного просаживался пиар — самая затратная и непонятная часть работы. Ты тратишь много времени и денег, нанимаешь каких-то людей, чтобы попасть в условный журнал X, в программу Y, и в итоге гадаешь, выстрелит или не выстрелит. В условиях ограниченных ресурсов мы долго жили без пиара, а сейчас предложения сами постепенно стали появляться. 

Виталий: Пиар — это еще и морально затратно, особенно если ты не суперобщительный человек. 

Как сейчас устроено ваше продвижение — у вас есть отдельная команда для таких активностей или вы все делаете сами?

Иван: У нас есть менеджер Ирина Макарова, она занимается пиар-коммуникациями. Есть какие-то подрядчики, которых она нанимает на различные задачи. Мы долгое время существовали и без менеджера. Нетворкинг и общение никогда не были нашей сильной стороной, поэтому нам было легче все делать самим. Попыток завести менеджмент было много, но удачными можно признать только буквально несколько из них. 

Виталий: Очень важно, чтобы с менеджером у артиста был коннект, и в этом плане нам с Ирой очень комфортно. 

Группа «Электрофорез» в 2016 году

На вашем втором EP есть ремикс на трек «Эшафот» от группы Xiu Xiu. Как получилось, что культовая американская группа сделала ремикс на песню начинающих музыкантов из России?

Иван: На тот момент группа Xiu Xiu нам казалась очень крутой, и мы попытались сделать шаг в сторону сотрудничества. Сначала мы написали письмо Джейми (Джейми Стюарт, основатель Xiu Xiu. — Прим. «ИМИ.Журнала») о том, что у него славянские скулы или что-то типа того, а дальше у нас завязалась переписка. Мы спросили, может ли он сделать на нас ремикс, но он отказался, а потом мы написали: «Давай мы тебе пришлем советский синтезатор „Квинтет”, который недавно купили». Ему эта идея понравилась, и мы решили отправить синтезатор почтой. Синтезатор «Квинтет» — это очень смешная конструкция из начала 1980-х, он весь из фанеры и весит килограмм тринадцать, а его длина где-то полтора метра. Нам пришлось его тащить на Главпочтамт, адски паковать и отправлять в Лос-Анджелес, где Джейми жил на тот момент. Недавно была новость, что кто-то записал фит за биткоины, а тут был ремикс за советский синтезатор. В итоге возникла некоторая неприятная ситуация с российской почтой — они его просто в смерть **********, и Джейми пришел разломанный синтезатор. Но он сказал: «Ладно, вы, конечно, дебилы, но все равно сделаем ремикс, раз уж договорились». Не обманул — действительно сделал. Это принесло свои плоды: хипстерская музыкальная тусовка тех лет сразу обратила на нас внимание. Вроде мы там никому и не были нужны, а когда вышел ремикс Xiu Xiu, все такие: «О, ничего себе». 

За десять лет аранжировки ваших треков стали сложнее, а от абстрактных образов в текстах вы перешли к более приземленным социальным тематикам. Перемены происходят сами собой или это сознательная смена вектора?

Виталий: Какие-то перемены происходили сами собой, какие-то —  потому что мы просто решили, что будет круто так сделать. На последнем альбоме мы уделили максимальное внимание текстам и постарались, чтобы слова у нас были на своем месте, и в этом плане мы очень довольны результатом. 

Как устроен ваш творческий процесс? 

Виталий: Обычно каждый из нас приносит свои наработки, а потом мы их доделываем вместе. Есть какие-то треки, которые мы делали вообще с нуля — включали бит и фристайлили. 

Как менялась ваша аудитория за эти десять лет?

Виталий: Новые фанаты появляются постоянно, но есть и те, кто растет с группой с самого начала — это очень крутой процесс. Сейчас в комментариях в наших соцсетях можно встретить как тридцати-, так и тринадцатилетних людей, это очень мило.

В вашей дискографии три полноценных альбома, в числе которых дебютный релиз 2012 года. Почему вы решили начать с большого формата?

Виталий: А это не первый релиз. Наш первый релиз был во «ВКонтакте» — тот, где трек «Вечер причесок». Мы называем его EP «Со „Сникерсом”». 

Иван: Как я уже говорил, у нас были другие цели тогда — мы просто хотели делать музыку. Тогда казалось, что будущее так же линейно, как и настоящее, никаких предпосылок тому, что русская музыка будет хоть кому-то нужна, не было. Она была нужна, условно говоря, ста людям в Санкт-Петербурге, которые ходили на «Мотораму» и группу «Труд». И мы хотели, чтобы они ходили в том числе на нас, поэтому решили выпустить альбом. Тогда мы работали на студии с Максимом Остроуховым (с которым, кстати, делали и последний альбом), к нам заходил и давал советы Холодков (барабанщик группы Shortparis. — Прим. «ИМИ.Журнала») — из-за этого, кстати, он до сих пор в «Гугле» торчит как третий участник группы, не знаем, как его оттуда убрать. 

На студии была такая атмосфера – к нам приходили другие музыканты, пили пиво, общались, сложилась своя тусовка. Мы прекрасно все как один понимали, что мы скорее всего будем всегда жить такой андеграундной жизнью, записываться в этом вагончике на Александра Невского с торчащей стекловатой. Деньги тогда не были каким-то ключевым показателем. И это, кстати, говорит о многом — в тот момент групп вообще было очень мало, потому что за музыку не платили, и людям просто неинтересно было этим заниматься. 

Виталий: Групп и сейчас мало. В самом начале карьеры еще была смешная история с «нулевым выступлением». Группа «Электрофорез» официально существует с 2012 года, но мы писали песни «в стол» и до этого. Наше первое выступление было под названием «Старость» на фестивале Высшей школы экономики в Санкт-Петербурге, где я учился. Группа «Старость» представляла собой трио — я, Ваня и барабанщик, которого звали Александр Евстратенко. Мы репетировали, репетировали, но незадолго до выступления барабанщик ушел, и нам пришлось думать, как выступать. В итоге Ваня играл на гитаре, пел и бил ногой в «бочку», сидя за барабанной установкой, а я играл на синтезаторе. Из-за того, что все было ужасно отрепетировано, нам нужно было держать зрительный контакт, поэтому я стоял спиной к залу и смотрел на Ваню. Кто-то нам в какой-то момент закричал: «Фу, вы говно!», в общем, было весело. В итоге жюри присудило нам второе место. Это был перформанс поневоле. 

Иван: Многие же разделяют «Электрофорез» на ранний авангардный и поздний. В первые годы наши выступления двигались в сторону саунд-перформансов и каких-то таких вещей. Потом мы ушли в более классическую форму, потому что поняли, что не всегда нужно шокировать публику, чтобы получать хороший результат. За десять лет многое изменилось. 

Группа «Электрофорез» в 2012 году

Вы сказали, что «Электрофорез» затевался не для того, чтобы заработать денег. Но в какой момент музыка все-таки начала приносить вам доход? 

Иван: Наверное, на такой уровень мы вышли к 2019-му. 

Виталий: Это вопрос из серии «жить хорошо, а хорошо жить еще лучше». Такие доходы, чтобы на них можно было прожить, начались после 2016-го. 

Иван: Нужно понимать, что мы не особо-то шикуем, тратим немного денег, да и многие вещи в свое время мы получали от спонсоров до определенных событий. Главный враг наших доходов — это инфляция. 

Узнать больше о том, как артисту выстроить успешную карьеру и остаться самим собой, вы можете на образовательном онлайн-интенсиве ИМИ «Новая музыкальная индустрия», который начнется 20 июля. Количество мест ограничено. 

В вашем творчестве очень много родного города: вы часто подчеркиваете, что «Электрофорез» — дуэт из Петербурга, упоминаете его в текстах песен. Какую роль город сыграл в вашем творчестве?

Иван: Во-первых, если вы были в Петербурге, то должны понимать, что это совершенно атмосферное место. Во-вторых, он не мог не повлиять на нас, учитывая, что мы прожили там 30 лет. Там очень много культурных конструктов, каких-то отсылок, кросс-культурных пересечений, с которыми ты постоянно сталкиваешься. Мы выросли в этой среде и Петербург нас вырастил как музыкантов. Да и само это отношение «мы делаем музыку не ради денег», оно тоже чисто петербургское. 

Что еще повлияло на вас как на музыкантов? 

Иван: Очень сильно повлияла группа Padla Bear Outfit. Можно, конечно, назвать какие-то известные клевые группы, которые мы с Виталием слушали в разные годы, но думаю, что именно культурным визионером конца нулевых-начала десятых для нас стал Арсений Морозов — по совместительству, мой какой-то там троюродный брат. 

Виталий: В конце нулевых не было артистов, которые исполняли крутую инди-музыку на русском. Были группы вроде «Магнитной аномалии» и «Токио», но по-настоящему независимой концептуальной команды до появления PBO не существовало. Пример Арсения заражал: для нас он был как The Velvet Underground для Нью-Йорка 1960-х. Думаю, ему бы очень понравилось такое сравнение — по крайней мере, в конце нулевых. 

Иван: Возможно, The Velvet Underground сейчас для Арсения слишком коммерческая музыка.

Виталий: Я тогда читал его всякие интервью, он примерно то же самое рассказывал про группу The White Stripes для него. В общем, Арсений Морозов — это The White Stripes для нас.

В описании вашего паблика в «ВК» сказано, что «Электрофорез» — «топ-1 синт-поп Восточной Европы». На ваш взгляд, конкуренции в этом жанре на территории Восточной Европы и России у вас нет?

Иван: Назовите хоть одну другую синт-поп группу в Восточной Европе, которая могла бы нам составить конкуренцию, и мы ответим на этот вопрос.

Виталий: Практически никто не играет синт-поп в больших масштабах, поэтому мы обратили на это внимание. 

А на каком месте будет «Электрофорез» в мировом топе синт-попа? 

Виталий: На шестом.

Иван: Четвертое бы отдали Gayazovs Brothers. Если говорить о русских синт-поп-треках, кроме «Электрофореза», я бы назвал «Малиновую Ладу», он реально гениальный: меня поразило, насколько там крутой текст и звук.  

Ваша музыка попала в ротацию «Нашего радио». Как вы к этому отнеслись? 

Иван: Мы не просто попали в ротацию, мы даже получили премию «Взлом „Чартовой дюжины“». С «Чартовой дюжиной» связан прикол из нашей школьной мифологии: когда класс переодевался перед физкультурой, все почему-то кричали названия групп из топа «Нашего радио». 

Виталий: Потому что «Чартова дюжина» выходила по пятницам, а физкультура была по субботам. 

Иван: И нам важно было в нее попасть, потому что это была такая «пасхалочка» нашим одноклассникам.

О том, как устроена работа «Нашего радио», рассказывала программный директор станции Анастасия Рогожникова. 

В разные годы про «Электрофорез» писали иностранные медиа, а в рамках туров вы выступали в Германии, Польше, Прибалтике и других странах. Что помогло вам выйти на иностранную аудиторию?

Виталий: Это заслуга большой русскоязычной диаспоры за пределами стран СНГ. По нашим впечатлениям, все-таки процентов 90 аудитории на наших концертах — это эмигранты. 

Иван: Либо постоянно проживающие национальные меньшинства в той же самой Прибалтике и других странах. «Электрофорез» всегда позиционировался как локальная группа. Мы работали в России и соседних странах, где большое количество русскоязычных людей. Эта модель нас устраивала, потому что мы не были готовы отказаться от текстов и смысловых составляющих. 

Виталий: На конец этого года у нас запланирован перенесенный ковидный тур по стране, и он будет последним в России. Хоть на данный момент мы не считаем нашу музыку конвертируемой на европейский рынок, кажется, что предстоит некоторая работа в этом направлении.

Иван: Нам уже десять лет, и так или иначе нам нужно обновление. Надо двигаться дальше. 

Посмотреть актуальные даты концертов в рамках тура к десятилетию группы можно на сайте.

Подпишитесь на рассылку

Подпишитесь, чтобы оставаться в курсе главных новостей музыкальной индустрии